Сентябрьским днем 1513 года испанец Васко Нуньес де Бальбоа, бывший плантатор, разводивший свиней на острове Эспаньола, бежавший от многочисленных кредиторов, возглавил отряд из 180 солдат и 600 носильщиков-индейцев, сопровождаемый сворой свирепых собак. Пройдя через джунгли, по слухам, буквально кишащие племенами людоедов, и поднявшись на гребень горы на северно-западном побережье Золотой Кастилии, он наконец увидел обширную водную гладь Южного моря. А через 5 лет после этого открытия Бальбоа был ложно обвинен в измене и в 1519 году казнен по приказу собственного тестя.

Золотой Кастилией испанцы называли тогда северо-западную оконечность Южной Америки, а Южным морем — побережье Тихого океана, названного так Магелланом. А участок суши, разделяющий два океана, — Панамским перешейком.

Несмотря на столь бесславный конец его первопроходца, Панамский перешеек сразу после появления на географических картах привлек к себе самое пристальное внимание политиков и торговцев. Многие из них стали задумываться, а нельзя ли с его помощью как-то «соединить» Тихий и Атлантический океаны, избежав тем самым необходимости огибать Южно-Американский материк через Магелланов пролив.

Но понадобилось еще долгих четыре столетия, прежде чем идея постройки искусственной водной артерии обрела свое реальное воплощение. Надо сказать, что проекты сокращения морского пути из Атлантики в Тихий океан выдвигались самые разнообразные, в числе прочих предлагался проект так называемого Никарагуанского канала. Немецкий географ и естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт, например, считал, что Панама представляет собой слишком уж дикую и гористую местность, чтобы строительство на ее территории канала можно было счесть делом целесообразным, а потому в качестве альтернативы предлагал Никарагуа.

В 1835 году американский президент Эндрю Джексон направил в Южную Америку полковника Чарлза Биддла, дабы оценить перспективы строительства, который уже после 4-дневного изнурительного пути через джунгли сделал вывод, что невозможность этой грандиозной затеи совершенно очевидна.

И все же последующие 40 лет были временем рождения самых разнообразных теорий и проектов — человечество явно не хотело расставаться с мыслью о том, что это возможно.

В 1876 году свое слово решили сказать французы. Парижское Географическое Общество, учредившее Всеобщую компанию межокеанского канала под председательством Фердинанда Лессепса, направило в Южную Америку, в провинцию Дарьен, основанную Бальбоа, экспедицию, возглавляемую лейтенантом республиканского флота Люсьеном Вайсом, кстати, внучатым племянником Наполеона Бонапарта.

Через год после возвращения экспедиции Вайс предложил Компании план, предусматривающий систему туннелей и шлюзов, но Лессепс этот план отверг. По прошествии года, после второй экспедиции, Вайс занялся разработкой двух возможных маршрутов прохождения канала: первый — через горную гряду Сан-Блас, второй — от города Лайман-Бэй до города Панама-Сити. Выбор пал на второй вариант проекта, предусматривающий строительство канала непосредственно на уровне моря, то есть аналогичный уже сооруженному к этому времени Суэцкому каналу. С этим вот проектом и отправился Вайс в Боготу на переговоры с колумбийским правительством. Дело в том, что с 1830 года Панама являлась департаментом Колумбии. 20 марта 1878-го там был подписан договор, получивший название «Концессия Вайса» и гарантировавший Обществу эксклюзивное право на строительство Панамского канала. По условиям договора, канал через 99 лет должен был быть передан колумбийскому правительству без всякой компенсации.

В мае 1879 года свою работу начал Международный конгресс по изучению основных вопросов строительства межокеанского канала, при этом в его задачу входило не столько обсуждение предполагаемого маршрута и конструктивных особенностей, сколько узаконивание самого факта строительства. Всего в Комитет Конгресса было представлено как минимум 14 проектов канала, а в Подкомитет только 2 — через Панаму и через Никарагуа.

Первый из них был предложен французской делегацией, вернее, небезызвестным Фердинандом Лессепсом. Второй — американским инженером кубинского происхождения Амисьенто Гарсиа Менокалем. Причем его речь в защиту своего проекта была настолько убедительна, что едва не сорвала планов Лессепса. Но в итоге последнему все же удалось уговорить собравшихся в преимуществах французского варианта, и резолюция по его утверждению была принята с перевесом в 74 голоса против 8. В числе тех, кто голосовал против, оказался и знаменитый Александр Гюстав Эйфель. Надо сказать, что среди поддержавших проект только 19 человек имели инженерное образование, а один из членов Комитета бывал в Центральной Америке.