Реклама*

Общие сведения:

Расы и этнические группы

News image

Вне всякого сомнения Колумбия - это своего рода этническая мозаика, что отражается прежде всего в многообразии культуры, фолькло...

Природа Колумбии

News image

Рельеф Колумбии очень разнообразен. Более 80% территории страны находится в пределах горной системы Анд, пересекающей всю страну...

Погода в Богота

Авторизация




Колумбия, первые впечатления
Туризм - Отзывы туристов

колумбия, первые впечатления



Чуть больше часа лета из Панамы, где тропические сумерки буквально на глазах растворили канал и набережную, и самолет садится в ночной Боготе. Случайно застрахованный на большую сумму денег багаж, после коротких стыковок, к сожалению прилетает вовремя и весь. Меня встречают. Разумеется не на том выходе, потому что самолет прилетел раньше, вышел я почти сразу и поскольку последовать стадному инстинкту было не за кем, вместо выхода я дошел до входа. Оказывается, чтобы поменять деньги, даже если это всего 100 долларов, кроме предъявления паспорта необходимо еще оставить отпечатки обоих больших пальцев (рук). Чтобы избежать приключений в первые минуты пребывания на колумбийской земле, брать такси лучше, став в очередь, там в кассе называешь маршрут и туда же производится оплата. Таксисту нужно отдать только копию чека об оплате. Надежно, безопасно... до сих пор я думал, что ничего более упорядоченного и нормативированного чем Чили, в Латинской Америке не бывает.

Пейзаж вдоль дороги к центру выглядит вполне знакомым, больше всего это напоминает мне детские воспоминания дороги в Киеве с Отрадного на Борщаговку. Насчет «ужасных холодов» в Боготе меня обманули, после зимнего Сантьяго, ночная колумбийская столица с ее 14 С кажется чуть ли не эталоном идеального климата.



Место поселения – маленький отельчик в очень красивом и уютном историческом центре Боготы – Ла-Канделариа. Покольку это я так для читателей этих текстов делаю вид, что мои путешествия такие уж совсем импровизированные, а на самом деле я забронировал по интернету одноместный номер в этом отеле еще за неделю... поэтому я спокоен и уверен во всем, и каково моё удивление, когда оказывается, что броня моя есть, а свободного номера нет, потому что кто-то вовремя не съехал. А кто-то раньше приехал... Здесь я уже совсем расслабляюсь и понимаю, что несмотря на все строгости с такси и отпечатками пальцев, я все-таки в Латинской Америке, а в ней я никогда не пропаду. Делаю серьезное лицо, вздыхаю и соглашаюсь на двухместное поселение. Мне радостно сообщают, что мой сосед по номеру – приятнейший аргентинский человек Марсело, и что он очень культурный, и что мне с ним никогда не будет скучно и... Захожу, вижу безошибочные следы аргентинского присутствия на кухне – пакетики с мате (кстати, интересно, какие могут быть следы у русского присутствия?..), в моем сознании начинает формироваться положительный собирательный образ идеального аргентинского мачо, в котором обязательно что-то от Кортасара-Борхеса-Гарделя-Че-Марадоны... и в это время двери открываются и на пороге предстаёт он, Марсело. Крупноватый мужичок неопределенного возраста (я бы сказал от 40 до 70 лет) с потерянным взглядом и лбом, выдающаяся плоскость которого компенсируется шишкообразным наростом, больше напоминающим небольшой рог. Существо оказалось чрезвычайно общительным, способным говорить круглосуточно и на любую тему. Первой прозвучавшей фразой оказалось нечто наподобие: «Мне так надоели эти аргентинки и бразильянки, что я решил переехать в Колумбию, потому что мне больше всех нравятся колумбийки» и дальше его понесло по скользким волнам подробностей. Я понимаю, что избежать первой вражеской засады мне не удалось.



С трудом вырвавшись из компании аргентинского сексуального террориста Марсело, мы с Лусианой идём узкими улочками Канделарии в поисках бара, чтобы в лучших украинско-колумбийских традициях отпраздновать начало миссии. Канделария похожа на Куско, та же колониальная мостовая, белые стены, черепичные крыши, строгая испанская квадратура улиц и площадей в вечном конфликте с горным рельефом этой земли, навязывающим пришельцам иную, свою геометрию.

На улицах много бездомных. Пожалуй нигде я не видел столько нищих и бездомных людей, как в Боготе. Это создает очевидный контраст с чистыми, праздничными, явно недавно отреставрированными зданиями туристического центра города. Лусиана не боится их и беседует с ними. Я впервые вижу, чтобы кто-то так относился к бездомным. На равных, без тени брезгливости или рисовки. По-латиноамерикански приветствуя и прощаясь поцелуем в немытые, часто больные лица. Заставляя их есть, то что им покупаем при нас. Разговаривая с ними об их жизни и о своей жизни, пытаясь убедить их, нет, не словом, чем-то совершенно другим, что улица убъет их, что каждый из нас может, если действительно хочет, преодолеть даже самые страшные из обстоятельств. Она пережила в своем родном городе Армения землетрясение и селевой поток, уничтожившие весь город. Она знает, что такое жить на улице. Ее мать занималась наркотрафиком. Ее брат умер у нее на руках от СПИДа, которым заразил его клиент. Я почти не участвую в этих разговорах и наверное выгляжу довольно странно. Она доступным им языком объясняет им, откуда я и что делаю в Колумбии. Я мало говорю, потому что далеко не всё понимаю; здешний уличный язык мне совершенно не знаком. Я впервые вижу такое отношение к чужим, больным и брошенным всем людям, большинство которых – алкоголики и наркоманы, выживающие за счет попрошайничества, воровства и проституции. Я смотрю на это и думаю о Че, когда он работал в лепрозориях и общался с больными – наверное это было очень похоже. Она не говорит им о Че, она говорит, о Боге, который любит их. В данном случае это совершенно неважно. Я не сомневаюсь в существовании её Бога, и это не вызывает во мне никаких противоречий. Скорее, наоборот.



Нищие обнимают нас и говорят по каким улицам безопаснее пройти, потому что уже поздно... и людей на улицах всё меньше. Потом, когда наши спутники уходят и мы прощаемся с ними и они нас больше не видят, с ней случается приступ отчаяния... она чувствует, как мало может помочь этим людям. Бессилие. Большинство колумбийских нищих и бездомных – вчерашние крестьяне, бежавшие с семьями от войны в большие города. Единственное, что они умеют делать – это возделывать землю. У них больше нет земли. В этом незнакомом и чуждом для них мире, единственное убежище от страха и реальности – медленное самоубийство путем пьянства и наркотиков. Большинство из них погибнет от рук собственных товарищей или будет ликвидировано каким-нибудь «эскадроном смерти», «очищающим» общество «от грязи».



Наконец находим бар, который нам нравится, с живой музыкой и без лишнего шума, чтобы можно было разговаривать. Ни в каком другом месте я не видел ничего уютнее – старый двухэтажный дом со множеством комнат, без столиков, на полу ковры, вдоль стен множество подушек, а посередине свечи. В каждом углу – колонки с регулятором громкости для музыки, а напротив – маленькие балкончики с видом на крыши, цветной дым из полуосвещенных труб и кусты, мечтающие стать деревьями, которые растут из разломов стен или крыш. Темы наших многочасовых бесед одни и те же, перекликающиеся с названиями книг классиков русской литературы позапрошлого века. Поиск ответов продолжается в Колумбии века двадцать первого. Заказываем пузатый бутылек рома и сидим до закрытия заведения.

Засыпая под храп неутомимого Марсело вспоминаю, что я в Колумбии.

С чего начинается колумбийский завтрак? Конечно же с кофе. Важно только учесть при этом, что слово «тинто» в Колумбии, обозначает не «красное вино» как в остальных испаноязычных странах, а именно кофе. Никакого другого тинто наливать вам здесь по утрам не будут. Кофе много. Самого разного. Везде. Причем невкусно приготовленного я не помню. За кофе обсуждается предстоящая встреча с человеком, готорый готов рассказать мне свою историю.

Это отставной генерал разведки колумбийской армии. Несколько лет он проработал в кабинете президента Альваро Урибе и хорошо знает его лично... как и кухню нынешней власти в стране. Раньше на него охотились партизаны из ФАРК. Сейчас он борется за мир и на него охотятся бывшие коллеги из армии. В последние годы он часто меняет номера мобильных телефонов и места жительства. Из преуспевающего чиновника высшего звена он превратился в безработного. Мы встречаемся в офисе одной из неправительственных организаций, в работе которой он участвует.



Это место находится в самом центре Боготы, в нескольких квартилах от президентского дворца и парламента. Мы входим в современное высотное здание, множество офисов которого – приемные депутатов и юридические конторы. Кабинка лифта обшита изутри плотной материей, наподобие велюра. С глушителем, - думаю я. Двери открывает нам сам Генри. Из-за его вполне англосаксонская внешности – безошибочной черты принадлежности к любой из латиноамериканских элит, отмечаю про себя, что из нас двоих куда более колумбийская физиономия все-таки у меня...

Прохожу в кабинет и пытаюсь выполнить одно из самых сложных упражнений всей этой поездки – представиться незнакомому человеку, не вызвав подозрений ни в шпионаже, ни в шизофрении. На самом деле – кто я? Точнее, кто я здесь? Как говорить о целях этой поездки? Начать с того, что мой неумеренный интерес к Латинской Америке вселился в меня еще с детства? О том, что его страна начала сниться мне за много лет до того, как я сюда попал? Повеселить его рассказом о том, что когда-то в киевском пединституте мы собирали рис для Никарагуа, ставшей жертвой урагана и мы сами стали жертвой риса, потому что отзывчивые советские студенты его нам принесли очень много и потом он несколько месяцев хранился в подвале нашего дома, потому что мы не могли его никуда вывезти, и завелись крысы и далекие от сандинистских идеалов соседи тоже требовали от меня каких-то объяснений?.. О том, что я хочу, чтобы о том, что сейчас узнаю, узнали еще тысячи людей в далеких странах со странными названиями? Что этим людям тоже очень важно происходящее здесь? Я журналист? Нет? Если я не работаю ни для какого издания, если эта поездка – вся за свой счет (хотя, если нужно, я приведу достаточно примеров, о том как куда большие деньги тратятся на более абсурдные вещи)... потому что я должен увидеть сам... потому что у меня несколько сот электронных адресов людей, говорящих и читающих по-русски, которым все это небезразлично и которые ждут этого рассказа. Многие из них верят, что я расскажу правду, как я ее увидел, потому что никто ничего мне за это не платит, потому что я зарабатываю (или не зарабатываю) деньги не этим. А кому покажется интереным и уместным – пусть публикуют это в любых бумажных и электронных изданиях... Я здесь, чтобы рассказать о вашей истории другим.

Генри опережает этот монолог словами о том, что какие бы побуждения у меня ни были, он верит в мою порядочность и он готов говорить обо всем, что знает. «Дать свидетельство», как он говорит. До начала разговора, Генри предупреждает, что он человек глубоко верующий, что не раз спасало ему жизнь и помогло объяснить многие вещи, иначе никак не объяснимые, и всё, что он сейчас делает – это выполнение воли Бога по достижению мира в Колумбии.

Генри был генералом военной разведки и работа его заключалась в борьбе с партизанами. В этом он видел выполнение своего гражданского и военного долга. Крупнейшая партизанская армия Колумбии ФАРК, считавшая его одним из своих самых опасных врагов, организовала на несколько покушений на его жизнь. В последнем погибла его жена - главное, что у него было в жизни. И Генри обратился к Богу. Он пообещал что если Бог не даст его сердцу ожесточиться, и если он даст ему сил устоять перед искушением жажды мести, Генри будет готов отдать свою жизнь делу борьбе за мир в Колумбии. Бог принял эти условия и Генри начал свой путь поиска мира, оказавшийся более опасным, чем путь войны. Пользуясь связями, имевшимися в результате работы в разведке, он без особого труда установил неформальные контакты с главными участниками конфликта – руководством ультраправых боевиков, «парамилитарес», которых обучала и финансировала армия, а при помощи других, менее афишируемых каналов, Генри связался с представителями партизан. Созданная им маленькая лаборатория мирного процесса, при помощи, часто анонимной, ведущих психологов и социологов страны, в течение нескольких лет позволили достичь неслыханного – в ряде районов Колумбии, партизаны достигли неформальных договоренностей с «парамилитарес» о прекращении огня и эти договоренности до сих пор остаются в силе. Разумеется, правительство, сделавшее ставку на обострение конфликта, не могло остаться в стороне от этих новостей и в один из моментов, когда Генри возвращался из одного из лагерей ФАРК, его уже ждал армейский спецназ. Генри в последний момент понял это, и молитва сделала его невидимым. Он прошел сквозь заслон автоматчиков, ступая в нескольких метрах от их лиц, сельва застыла, время и пули в стволах позастывали, он спрашивал себя, жив ли я еще, или эта эта абсолютная тишина – доказательство его смерти. Звуки и время вернулись, когда засада была позади. Первое, что Генри почувствовал, это слезы, которые текли по его щекам.

Следующий месяц он провел в партизанском лагере, под охраной своих бывших смертельных врагов от своих бывших товарищей по оружию.

Генри говорит, что главное в мире – это семья. «Колумбия – это одна семья и нельзя, как это делает правительство, обращаться к США, чтобы они за нас и силой решили наши внутрисемейные споры. Так правительство разрушает нашу семью, Колумбию».

Из политического анализа Генри я практически ни с чем не согласен. Он – немолодой человек, сформировавший свои взгляды в элитных, т.е. правых, антикоммунистических, военных вузах Колумбии и США. У нас слишком разная история. О теологической правильности его воззрений судить не могу – просто в силу моего духовного невежества и инстинктивного недоверия к любой церкви.

Но я вижу его глаза, когда он говорит о своей прошлой и нынешней жизни, о погибшей жене, «смерть которой оказывается тоже господним благословением, потому что это позволило нам спасти столько жизней... пока она не погибла я был мертвым, я спал... ее смерть разбудила меня...» и это единственное, что имеет какое-то значение. В его рассказе смешиваются времена и места, он говорит о надежде, как о хлебе насущном, мы путешествуем по самым дальним потаенным уголкам его окровавленной страны.

Он вспоминает о своей охране – шести молодых красивых партизанках, которые в последнее утро перед прощанием купались с ним в горной реке у водопада на фоне райского пейзажа сельвы и нет в его памяти ничего прекраснее тел этих девочек, рожденных для любви в их сказочной стране, где для всех когда-нибудь будет место... и благодаря господней благодати, он смог смотреть на них не только как на красивых женщин, а как на сестер, посланных ему свыше, его ангелов-хранителей, спасающих по приказу партизанского командира, его жизнь, жизнь армейского генерала, всегда воевавшего с ними, и вместе с его жизнью – надежду на мир в Колумбии, потому что не осталось в его сердце ничего, важнее этого. Прошло меньше года и он смотрел на первой полосе какой-то провинциальной газеты фотографии узуродованных трупов четырех из этих шести девушек и читал подпись, наподобие: «Еще одна победа сил правопорядка над наркотеррористами из ФАРК»...

Я включаю диктофон. Диктофон работает, когда Генри говорит о Боге. Когда мы опускаемся на землю к людям и начинают называться конкретные события и фамилии участников, в целях «нашей общей безопасности», он просит меня нажимать на паузу. Так я пытался записать исторический документ, а получил в результате проповедь.

В конце разговора Генри делает мне неожиданное предложение. Совершить с ним на его машине маленькую недельную прогулку по Колумбии. Бензин и дорожные расходы – мои, а контакты, связи, истории и обеспечение безопасности – его. Достаем карту. Идея заключается в том, чтобы проехать основную кофейную зону страны с центом в г. Армения, оттуда направиться в сторону долины реки Каука, посетить провинции Флорида и Прадера – зоны особого влияния и интереса ФАРК, потом попасть в партизанскую «столицу» страны – поселок Коринто (т.е. Коринф по-нашему, по-библейски), оттуда заглянуть в окрестности деревушки Калото, где находится одна из общин индейцев наса, заявивших о своем нейтралитете в вооруженном конфликте, и поэтому ставших жертвой всех и каждого из его участников, после этого заехать в Кали и поучаствовать немного в каком-то архиважном христианском конгрессе («в котором будет участвовать множество индейцев и партизан под видом гражданских») и той же кофейной дорогой вернуться в Боготу. Скажите, есть ли кто-то, кто устоял бы перед такой панорамой?

Почему он предложил мне это? «Потому что твой приезд сюда – воля Господня, твоя миссия – увидеть и рассказать миру правду о том, что здесь происходит, а мой долг – помочь тебе в этом. Потому что ты можешь помочь нам приблизить первый день мира в Колумбии».

Мнение Лусианы было следующим – никто мне не покажет партизанские края лучше генерала разведки Генри и при этом он, как никто другой может обеспечить безопасность мероприятия (я подумал о несправедливости того, что у Генри в качестве личной охраны были юные купальщицы, а у меня будет почти пожилой евангелист Генри). Еще Лусиана добавила, что она очень мне советует постараться избежать вселенской христианской тусовки в Кали; мероприятие обещает быть в высшей степени формальным и тоскливым, а обещанные «индейцы и партизаны под видом гражданских» - некоторое преувеличение брата Генри, который просто умирает от желания попасть на этот конгресс и знает, что чисто христианская аргументация на меня не подействует.

Что я знал о евангелистской церкви до поездки в Колумбию? Чуждые чернокожие проповедники пафосно поучающие нас в ночном эфире... Экзальтированные личности в галстуках вопиющие на пустых площадях... Проникновение англосаксонского протестантизма на исконно православные и католические почвы... Бывшие алкоголики и наркоманы, в корне изменившие греховный образ жизни, потому что променяли один вид зависимости на другой... Политически пассивные стада, потому что «любая власть от Бога». Это – все что я видел и знал по жизни в Союзе и в Чили.

Здесь, на второй день в Колумбии я уже прекрасно понимал, что оказался в лапах евангелистов. Но при этом я видел, что эти евангелисты, или как они сами себя называют, христиане, - совершенно другие, не имеющее ничего общего с моими карикатурными стереотипами. И я решил, что коль бес попутал меня с этой поездкой, мне не остается ничего другого, как положиться на волю Божью.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

История, культура и традиции Колумбии:

News image

Напитки Колумбии

Несмотря на то что Колумбия являеться одним из наибольших экспортеров кофе. В недорогих кафе и забегаловках в основном подают второсортный напиток к...

News image

Театр и Кино. Колумбия открыла Америку

С чем только не ассоциируется название этой латиноамериканской страны - с бессовестными наркобаронами, мешками кокаина, нищающим населением, бес...

News image

Активные болельщики

Любой поклонник футбола помнит чемптона мира 1994 года. Именно тогда был убит колумбийский защитник Андрес Эскобар. За что спросите вы? За неудовлет...

Города Колумбии:

News image News image News image News image News image News image News image News image News image News image
Joomla Templates and Joomla Extensions by JoomlaVision.Com
Joomla Templates and Joomla Extensions by JoomlaVision.Com
  • Пиратские хроники

    Пиратские хроники

    Согласно преданиям первым, еще в 1544 году, на город напал Роберто Баал — француз фламандского происхождения. Его к берегам Картахены привел жаждавший мести местный моряк.

Достопримечательности:

La Macarena

News image

Национальный парк расположен в центре горной Serranía де ла Macarena в бассейне реки Амазонки и Ориноко регионов в Колумбии. Это был первый н...

Оринокия и Амазония

News image

Восточные департаменты страны, прилегающие к границам Бразилии и Венесуэлы, занимают почти половину территории Колумбии, но крайне мало изучены ту...

Chingaza

News image

Национальный парк расположен недалеко от столицы Колумбии Боготы. В районе более 124 тыс. акров. Парк был назван в соответствии с теми же большое оз...

Рассказы туристов:

Армения

News image

Поздно ночью (или рано утром) видим внизу огни города и еще через полчаса мы - в Армении, одном из самых интересных колумбийских городов. Армени...

В национальный парк Чикамоча

News image

Национальный парк Чикамоча (исп. Parque Nacional del Chicamocha) глубиной 1524 метра, также известный как Паначи (Panachi) находится в 50 км от г.Бу...

Кали

News image

Едем в сторону Кали. Вдоль дороги, в тени банановых деревьев - плантации кофе. Глядя на еще зеленые, промытые недавним дождем плоды, не могу не вспо...